Разборчивая невеста


Везли на продажу воз кукол. Одна кукла упала с воза на дорогу, потом встала да и пошла себе куда глаза глядят. Одежда детская на ней красивая: беленькое платьице на кукле ветерком колышет, серебряная тухъя на голове позванивает, новенькие лапоточки поскрипывают.
Повстречался кукле воробушек.
— Куда путь держишь, подруженька? — спрашивает воробей.
— Замуж собралась, жениха искать иду,— отвечает кукла.
— А чем я не жених? — говорит воробей. — Иди за меня.
— Что ж, может, и пойду. Только ты сперва покажи, как поешь-пляшешь.
Воробей растопорщил свои перыш-начал прыгать и петь: «Чилик! Чилик!»
— А теперь скажи, какое твое житье-бытье? — спрашивает кукла.
— Попадется зернышко — поклюю, не попадется — в мякине пошевыряюсь, а мясца захочется — букашек поищу.
Кукла подумала-подумала да и говорит:
— Нет, воробей, не пойду я за тебя замуж. Песни твои короткие и скучные, а в мякине платье мое запылится.
Обиделся на такие речи воробей, вспорхнул и улетел. А кукла пошла своей дорогой.
Попадается ей навстречу ворон, спрашивает:
— Далеко ли, куколка, идешь?
— Иду жениха искать,— отвечает кукла.
— А не могу ли я быть твоим женихом? — спрашивает ворон.
— Сначала покажи, как поешь-пляшешь, да скажи, какое у тебя житье-бытье, тогда и посмотрим, какой из тебя жених.
— Карр, карр! — прокаркал ворон да на одном месте попрыгал — вот и вся его песня и пляска. А житье у меня такое: где что попадется — полакомлюсь, не попадется — в навозе поковыряюсь.
Кукла опять подумала и говорит:
— Нет, ворон, не пойду за тебя. Песни твои грубые, пляски некрасивые, а в навозе ковыряться — свои новые лапоточки загрязню.
Ничего не сказал на это ворон, поднялся и улетел. А кукла дальше пошла. Идет-идет — навстречу ей мышонок показался.
— Куда путь держишь, красавица? — спрашивает мышонок.
— Жениха ищу,— отвечает кукла.
— Может, я гожусь в женихи?
— А это мы сейчас посмотрим. Покажи, как ты поешь-пляшешь, да скажи, какое у тебя житье-бытье.
— Пи-пи, чикки-чикки, пи-пи,— запищал мышонок тоненьким голоском, будто на скрипке заиграл. А потом покрутился, повертелся на своих тоненьких ножках перед куклой — танец станцевал.
Кукла слушает да на танцующего мышонка глядит: и песни, и танцы ей нравятся.
Остановился мышонок, стал о своем житье-бытье рассказывать:
— Пи-пи! Житье у меня — надо бы лучше, да некуда. Хлеба — полные закрома, масла и меда — непочатые кадушки. Чего душа желает, то и ем; одна нога в меду, другая в масле. А живу в амбаре, под сусеком — и сытно, и чистенько. Увидишь — залюбуешься!
Понравились привередливой кукле речи мышонка.
— Что ж,— говорит,— пожалуй, выйду за тебя замуж.
Пошли они под ручку в мышиный дом и затеяли свадьбу. Назвал мышонок полный дом родни да знакомых. Кого только тут не было: и крот в бархатном пальто, и суслик в коричневой шубке, и мыши с мышатами в серых платьицах — все сидят за свадебным столом, пьют, едят, веселятся. А мышонок с куклой выставили свои запасы на стол и гостей потчуют:
— Кушайте, гости дорогие, угощайтесь!
Наелись гости, напились, захмелели. Ну, а захмелев, и в пляс пустились: только пыль столбом.
Наплясались, приустали, закричали хором:
— Молодую просим!
Поднялась кукла из-за стола, платьице свое поправила, охорошилась и пошла в пляс. Да так плавно плясала, что серебро на голове лишь чуть-чуть позванивало.
Гости глядят во все глаза на плясунью, в ладоши хлопают, похваливают. А кукла от тех похвал еще пуще в азарт вошла: голову назад откинула, под ноги не смотрит, лапоточки сами ее по кругу несут. Под конец закружилась, закружилась невеста, и — бух! — в кадку с пивом угодила.
Вытащили ее из кадки, не дали захлебнуться, однако же платье на ней из белого желтым стало.
Залилась невеста горючими слезами и побежала на речку платье мыть-полоскать. Прибежала на берег, а место оказалось болотистым — в грязи завязла. Попыталась выбраться — еще глубже утонула. Глянула туда-сюда, нет ли кого поблизости, и увидела на ветле воробья, что ее сватал.
— Помоги, дружок воробей, выбраться,— попросила она своего знакомца. — Пришла платье полоскать да вот, видишь, в грязи завязла.
— Нет, куколка, — прочирикал воробей в ответ,— не могу я тебе помочь, боюсь, как бы мякинной пылью еще больше твое платье не загрязнить,— с тем и улетел прочь.
Все глубже вязнет в грязи кукла, поглядывает по сторонам — нет, никого не видно. И уж когда совсем отчаиваться начала, услышала: кто-то крыльями шумно машет, по-над речкой летит. Оглянулась — знакомый ворон.
— Карр! Карр! Что тут делаешь? — спрашивает ворон.
— Да вот в грязи увязла, никак не вылезу. Вытащи меня,— просит кукла.
— Вытащил бы я тебя, да боюсь навозом твое белое платьице еще больше замарать. Карр! Карр! — и тоже улетел.
Опять кукла осталась одна-одинешенька. Грязь ее уже по грудь засосала, а кругом, по-прежнему, ни души. Темнеть начало, еще страшней стало. И тут послышались пьяные голоса: должно быть, гости, мышонкины друзья да родня, по домам начали расходиться.
— На помощь! — что есть духу закричала кукла.— На помощь!
Хмельные гости подбежали, схватили куклу за ручку, дернули — оторвали по самое плечо, а не вытащили. Схватили за другую, опять изо всех сил дернули — и эту ручку оторвали. Потом — больше не за что! — все ухватились за голову, и так дружно стали тянуть да дергать, что и голову оторвали напрочь.
На том и кончается сказка о разборчивой невесте-кукле.
Чувашская сказка. Перевод Семёна Шуртакова

»  Эксклюзивные свадебные туры на Кубу для молодоженов.
Copyright © 2010 "Детская территория" Авторские права на дизайн, подбор и расположение материалов принадлежат cterra.com
Все материалы представлены здесь исключительно в ознакомительных целях, любое их коммерческое использование запрещено.


Карта сайта